Elias Lönnrot
Перевод: Эйно Киуру и Армас Мишин.
Runot        Песни

  Kolmas runo   Песнь третья
  Joukahainen haastaa
Väinämöisen tietojen
mittelöön ja häviää.
Väinämöinen laulaa
hänet suohon.
Pelastaakseen henkensä
Joukahainen lupaa
sisarensa Ainon
Väinämöiselle vaimoksi.
Aino hukuttautuu.
с. 1 - 20. — Вяйнямёйнен
копит знания и
становится известным.
с. 21 - 330. — Йовкахайнен
отправляется в путь, чтобы
победить его в знаниях,
но, проиграв состязание,
требует поединка на мечах.
Вяйнямёйнен, разозленный,
заклятьями загоняет
Йовкахайнена в болото.
с. 331 - 476. — Йовкахайнен
перепугался и после
многих обещаний
предлагает Вяйнямёйнену
в супруги свою сестру.
Довольный Вяйнямёйнен
вызволяет его из болота.
с. 477 - 524. — Йовкахайнен,
пригорюнившись, отправляется
домой и рассказывает матери,
какая неудача его постигла в пути.
с. 525 - 580 — Мать приходит
в восторг, узнав о том,
что Вяйнямёйнен будет
ее зятем. Однако дочь
эта новость очень огорчает,
и она начинает плакать.


  Vaka vanha Väinämöinen   Вековечный Вяйнямёйнен
  elelevi aikojansa   время жизни коротает
  noilla Väinölän ahoilla,   в Вяйнёле своей прекрасной,
  Kalevalan kankahilla.   в Калевале вересковой,
  Laulelevi virsiänsä,   песни Вяйно распевает,
  laulelevi, taitelevi.   распевает, заклинает.
 
   
  Lauloi päivät pääksytysten,   Дни поёт без перерыва,
  yhytysten yöt saneli   ночи все — без передышки,
  muinaisia muisteloita,   древние поёт он песни,
10    noita syntyjä syviä,
  изначальные заклятья,
  joit' ei laula kaikki lapset,   их не все герои знают,
  ymmärrä yhet urohot   их не каждый понимает
  tällä inhalla iällä,   на исходе этой жизни,
  katovalla kannikalla.   в убывающее время.
 
   
  Kauas kuuluvi sanoma,   Далеко несутся вести,
  ulos viestit vierähtävät   слух расходится повсюду
  Väinämöisen laulannasta,   о чудесном пенье мужа,
  urohon osoannasta.   о большом искусстве Вяйно.
  Viestit vierähti suvehen,   Донеслись до юга вести,
20    sai sanomat Pohjolahan.
  Похьолы молва достигла.
 
   
  Olipa nuori Joukahainen,   Как-то юный Йовкахайнен,
  laiha poika lappalainen.   лапландец* худощавый,
  Se kävi kylässä kerran;   будучи в гостях однажды,
  kuuli kummia sanoja,   странную услышал новость,
  lauluja laeltavaksi,   будто песни есть получше,
  parempia pantavaksi   заклинанья — поискусней
  noilla Väinölän ahoilla,   в рощах Вяйнёлы прекрасной,
  Kalevalan kankahilla,   в Калевале вересковой,
  kuin mitä itseki tiesi,   лучше тех, что знал он раньше,
30    oli oppinut isolta.
  от отца когда-то слышал.
 
   
  Tuo tuosta kovin pahastui,   В нём обида зародилась,
  kaiken aikansa kaehti   злая зависть разгорелась,
  Väinämöistä laulajaksi   оттого, что Вяйнямёйнен
  paremmaksi itseänsä.   был певцом намного лучше.
  Jo tuli emonsa luoksi,   К матушке своей спешит он,
  luoksi valtavanhempansa.   к батюшке идёт родному,
  Lähteäksensä käkesi,   говорит, что в путь собрался,
  tullaksensa toivotteli   что поехать он решился
  noille Väinölän tuville   к избам Вяйнёлы суровой
40    kera Väinön voitteloille.
  с Вяйно в пенье состязаться.
 
   
  Iso kielti poikoansa,   Запрещал отец сыночку,
  iso kielti, emo epäsi   сыну мать не разрешала
  lähtemästä Väinölähän   ехать к Вяйнёлы жилищам,
  kera Väinön voitteloille:   с Вяйно в пенье состязаться:
  "Siellä silma lauletahan,   «Там тебя заклятьем кинут,
  lauletahan, lausitahan   заклинанием забросят:
  suin lumehen, päin vitihin,   лбом — в сугробы, ртом — в порошу,
  kourin ilmahan kovahan,   пальцами — в крутую стужу,
  käsin kääntymättömäksi,   так, что и рукой не двинешь,
50    jaloin liikkumattomaksi."
  шевельнуть ногой не сможешь».
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
  "Hyväpä isoni tieto,   «Знания отца прекрасны,
  emoni sitäi parempi,   мудрость матери прекрасней,
  oma tietoni ylinnä.   лучше всех своя наука.
  Jos tahon tasalle panna,   Если захочу сравняться,
  miesten verroille vetäitä,   стать с мужами вровень в пенье,
  itse laulan laulajani,   сам певца я очарую,
  sanelen sanelijani:   сам словами околдую,
  laulan laulajan parahan   первого певца на свете
60    pahimmaksi laulajaksi,
  сделаю певцом последним,
  jalkahan kiviset kengät,   обувь вырублю из камня,
  puksut puiset lantehille,   сотворю порты* из тёса,
  kiviriipan rinnan päälle,   камень на груди повешу,
  kiviharkon hartioille,   положу плиту на плечи,
  kivihintahat kätehen,   дам из камня рукавицы,
  päähän paatisen kypärän."   на голову — шлем из камня».
 
   
  Siitä läksi, ei totellut.   В путь собрался, не послушав.
  Otti ruunansa omansa,   Мерина из стойла вывел,
  jonka turpa tulta iski,   изрыгающего пламя,
70    säkeniä säärivarret;
  высекающего искры.
  valjasti tulisen ruunan   Огненного впряг он в сани,
  korjan kultaisen etehen.   в расписные, золотые,
  Itse istuvi rekehen,   в сани добрые уселся,
  kohennaikse korjahansa,   разместился поудобней,
  iski virkkua vitsalla,   вицею* коня ударил,
  heitti helmiruoskasella.   хлыстиком хлестнул жемчужным.
  Läksi virkku vieremähän,   Потрусил неспешно мерин,
  hevonen helettämähän.   побежал неторопливо.
 
   
  Ajoa suhuttelevi.   Едет, катит Йовкахайнен,
80    Ajoi päivän, ajoi toisen,
  едет день, второй несётся,
  ajoi kohta kolmannenki.   едет он ужё и третий.
  Jo päivänä kolmantena   Вот на третий день поездки
  päätyi Väinölän ahoille,   к Вяйнёлы межам приехал,
  Kalevalan kankahille.   к Калевале вересковой.
 
   
  Vaka vanha Väinämöinen,   Старый вещий Вяйнямёйнен,
  tietäjä iän-ikuinen,   вековечный заклинатель,
  oli teittensä ajaja,   сам в дороге находился,
  matkojensa mittelijä   отмерял свой путь неспешно
  noilla Väinölän ahoilla,   среди Вяйнёлы прекрасной,
90    Kalevalan kankahilla.
  Калевалы вересковой.
 
   
  Tuli nuori Joukahainen,   Ехал юный Йовкахайнен,
  ajoi tiellä vastatusten:   мчался он навстречу Вяйно.
  tarttui aisa aisan päähän,   Тут с оглоблею оглобля,
  rahe rahkehen takistui,   гуж с гужом перехлестнулись,
  länget puuttui länkilöihin,   с хомутом хомут столкнулись,
  vemmel vempelen nenähän.   стукнулись концами дуги.
 
   
  Siitä siinä seisotahan,   Вот сидят мужи в раздумье,
  seisotahan, mietitähän...   вот гадают, размышляют.
  vesi vuoti vempelestä,   Из дуги вода сочится,
100    usva aisoista usisi.
  пар струится из оглобли.
 
   
  Kysyi vanha Väinämöinen:   Спрашивает старый Вяйно:
  "Kuit' olet sinä sukua,   «Ты такой откуда будешь,
  kun tulit tuhmasti etehen,   что неловко наезжаешь,
  vastahan varattomasti?   налетаешь неуклюже?
  Säret länget länkäpuiset,   Ты хомут мне разворотишь,
  vesapuiset vempelehet,   ты мне дуги раскромсаешь,
  korjani pilastehiksi,   сани жалкие сломаешь,
  rämäksi re'en retukan!"   исковеркаешь кошёвку*».
 
   
  Silloin nuori Joukahainen   Вот тогда-то Йовкахайнен
110    sanan virkkoi, noin nimesi:
  слово молвил, так ответил:
  Mie olen nuori Joukahainen.   «Пред тобою — юный Йовко.
  Vaan sano oma sukusi:   Сам ты из какого рода,
  kuit' olet sinä sukua,   из какого дома будешь,
  kuta, kurja, joukkioa?"   жалкий, из каких людишек?»
 
   
  Vaka vanha Väinämöinen   Вековечный Вяйнямёйнен
  jo tuossa nimittelihe.   тут уж имя называет,
  Sai siitä sanoneheksi:   сам при этом добавляет:
  "Kun liet nuori Joukahainen,   «Раз ты юный Йовкахайнен,
  veäite syrjähän vähäisen!   должен ты посторониться.
120    Sie olet nuorempi minua."
  Ты меня ведь помоложе!»
 
   
  Silloin nuori Joukahainen   Вот тогда-то Йовкахайнен
  sanan virkkoi, noin nimesi:   слово молвил, так заметил:
  "Vähä on miehen nuoruuesta,   «Что там молодость мужчины,
  nuoruuesta, vanhuuesta!   молодость ли, старость мужа!
  Kumpi on tieolta parempi,   У кого познаний больше,
  muistannalta mahtavampi,   у кого получше память,
  sep' on tiellä seisokahan,   тот останется на месте,
  toinen tieltä siirtykähän.   пусть другой даёт дорогу.
  Lienet vanha Väinämöinen,   Раз ты старый Вяйнямёйнен,
130    laulaja iän-ikuinen,
  рунопевец вековечный,
  ruvetkamme laulamahan,   будем в слове состязаться,
  saakamme sanelemahan,   посоперничаем в пенье,
  mies on miestä oppimahan,   испытаем-ка друг друга.
  toinen toista voittamahan!"   Чья возьмёт, давай посмотрим».
 
   
  Vaka vanha Väinämöinen   Вековечный Вяйнямёйнен
  sanan virkkoi, noin nimesi:   так ответил, так промолвил:
  "Mitäpä minusta onpi   «Ну какой я песнопевец,
  laulajaksi, taitajaksi!   ну какой я заклинатель,
  Ain' olen aikani elellyt   если жизнь свою я прожил
140    näillä yksillä ahoilla,
  только на полянах здешних,
  kotipellon pientarilla   на межах полей родимых,
  kuunnellut kotikäkeä.   слушал песнь родной кукушки.
  Vaan kuitenki kaikitenki   Только всё-таки, но всё же
  sano korvin kuullakseni:   дай моим ушам услышать,
  mitä sie enintä tieät,   что всего верней ты знаешь,
  yli muien ymmärtelet?"   лучше прочих понимаешь?»
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
  "Tieänpä minä jotaki!   «Кое-что, конечно, знаю.
  Sen on tieän selvällehen,   Вот что мне всего яснее,
150    tajuelen tarkoillehen:
  что всего точней известно:
  reppänä on liki lakea,   дымоход есть в крыше дома,
  liki lieska kiukoata.   у печи чело над устьем.
 
   
  "Hyvä on hylkehen eleä,   Хорошо в воде тюленю,
  ve'en koiran viehkuroia:   псу барахтаться морскому:
  luotansa lohia syöpi,   сёмга вкусная — под боком,
  sivultansa siikasia.   рядышком — сиги в избытке.
 
   
  "Siiall' on sileät pellot,   У сигов поляны гладки,
  lohella laki tasainen.   ровны потолки у сёмги.
  Hauki hallalla kutevi,   Нерестится щука в стужу,
160    kuolasuu kovalla säällä.
  пасть слюнявая — в морозы.
  Ahven arka, kyrmyniska   Робок окунь крутогорбый —
  sykysyt syvillä uipi,   осенью живёт в глубинах,
  kesät kuivilla kutevi,   летом на мели играет,
  rantasilla rapsehtivi.   плещется на мелководье.
 
   
  "Kun ei tuosta kyllin liene,   Если этих знаний мало,
  vielä tieän muunki tieon,   знаю кое-что другое,
  arvoan yhen asian:   ведаю дела важнее:
  pohjola porolla kynti,   Север на оленях пашет,
  etelä emähevolla,   пашет Юг на кобылицах,
170    takalappi tarvahalla.
  Лаппи — на быках матерых.
  Tieän puut Pisan mäellä,   Бес-горы деревья знаю,
  hongat Hornan kalliolla:   сосны Чёртова утёса.
  pitkät on puut Pisan mäellä,   Высоки деревья эти,
  hongat Hornan kalliolla.   мощны сосны преисподней.
 
   
  "Kolme on koskea kovoa,   Есть три грозных водопада,
  kolme järveä jaloa,   есть три озера огромных,
  kolme vuorta korkeata   три вершины есть высоких
  tämän ilman kannen alla:   под воздушным этим сводом,
  Hämehess' on Hälläpyörä,   в Хяме есть падун Гремучий,
180    Kaatrakoski Karjalassa;
  в Карьяле порог есть Катра.
  ei ole Vuoksen voittanutta,   Нет проплывших через Вуоксу,
  yli käynyttä Imatran."   Иматру перешагнувших».
 
   
  Sanoi vanha Väinämöinen:   Молвил старый Вяйнямёйнен:
  "Lapsen tieto, naisen muisti,   «Детский опыт, память бабья,
  ei ole partasuun urohon   но не мужа с бородою,
  eikä miehen naisekkahan!   не женатого героя!
  Sano syntyjä syviä,   Изложи вещей истоки,
  asioita ainoisia!"   изначальные познанья!»
 
   
  Se on nuori Joukahainen   Молвил юный Йовкахайнен,
190    sanan virkkoi, noin nimesi:
  так сказал он, так ответил:
  "Tieän mä tiaisen synnyn,   «Знаю я синиц начало:
  tieän linnuksi tiaisen,   из породы птиц — синица,
  kyyn viherän käärmeheksi,   из семейства змей — гадюка,
  kiiskisen ve'en kalaksi.   ёрш — из рыбьей родословной
  Rauan tieän raukeaksi,   Знаю, что железо хрупко,
  mustan mullan muikeaksi,   черноземы Похьи — кислы,
  varin veen on vaikeaksi,   кипяток нещадно жжётся
  tulen polttaman pahaksi.   и ожог огня опасен.
 
   
  "Vesi on vanhin voitehista,   Мазь первейшая — водица,
200    kosken kuohu katsehista,
  пена — лучшая примочка.
  itse Luoja loitsijoista,   Бог был первый заклинатель,
  Jumala parantajista.   Юмала был первый лекарь.
 
   
  "Vuoresta on vetosen synty,   Из горы — воды начало,
  tulen synty taivosesta,   в небе — пламени рожденье,
  alku rauan ruostehesta,   в ржавчине — исток железа,
  vasken kanta kalliosta.   в скалах гор — начало меди.
 
   
  "Mätäs on märkä maita vanhin,   Кочка старше прочей суши,
  paju puita ensimäinen,   ива старше всех деревьев,
  hongan juuri huonehia,   первый дом — навес сосновый,
210    paatonen patarania."
  черепок — котла начало».
 
   
  Vaka vanha Väinämöinen   Вековечный Вяйнямёйнен
  itse tuon sanoiksi virkki:   тут сказал слова такие:
  "Muistatko mitä enemmin,   «Помнишь ли ещё хоть что-то
  vain jo loppuivat lorusi?"   или вздор ты свой окончил?»
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
  "Muistan vieläki vähäisen!   «Я ещё немало знаю.
  Muistanpa ajan mokoman,   Времена такие помню,
  kun olin merta kyntämässä,   как распахивал я море,
  meren kolkot kuokkimassa,   делал в море углубленья,
220    kalahauat kaivamassa,
  ямы вскапывал для рыбы,
  syänveet syventämässä,   углублял глубины моря,
  lampiveet on laskemassa,   наливал водой озера,
  mäet mylleröittämässä,   складывал в холмы каменья,
  louhet luomassa kokohon.   стаскивал утёсы в горы.
 
   
  "Viel' olin miesnä kuuentena,   Был шестым к тому ж героем,
  seitsemäntenä urosna   был седьмым я человеком
  tätä maata saataessa,   среди тех, кто землю делал:
  ilmoa suettaessa,   строил этот мир прекрасный,
  ilman pieltä pistämässä,   кто опоры неба ставил,
230    taivon kaarta kantamassa,
  свод небесный нёс на место,
  kuuhutta kulettamassa,   месяц поднимал на небо,
  aurinkoa auttamassa,   помогал поставить солнце,
  otavaa ojentamassa,   кто Медведицу* развесил,
  taivoa tähittämässä."   звёздами усыпал небо».
 
   
  Sanoi vanha Väinämöinen:   Молвил старый Вяйнямёйнен:
  "Sen varsin valehtelitki!   «Говоришь ты здесь неправду.
  Ei sinua silloin nähty,   Не было тебя при этом,
  kun on merta kynnettihin,   как распахивали море,
  meren kolkot kuokittihin,   вскапывали дно морское,
240    kalahauat kaivettihin,
  вырывали рыбам тони,
  syänveet syvennettihin,   бездну моря углубляли,
  lampiveet on laskettihin,   воду в ламбушки* вливали,
  mäet mylleröitettihin,   воздвигали гор вершины,
  louhet luotihin kokohon.   скалы складывали в горы.
 
   
  "Eikä lie sinua nähty,   О тебе совсем не знали,
  ei lie nähty eikä kuultu   не слыхали, не видали
  tätä maata saataessa,   среди тех, кто землю делал,
  ilmoa suettaessa,   строил этот мир прекрасный,
  ilman pieltä pistettäissä,   кто опоры неба ставил,
250    taivon kaarta kannettaissa,
  нёс на место свод небесный,
  kuuhutta kuletettaissa,   месяц поднимал на небо,
  aurinkoa autettaissa,   помогал поставить солнце,
  otavaa ojennettaissa,   кто Медведицу развесил,
  taivoa tähitettäissä."   звёздами усыпал небо».
 
   
  Se on nuori Joukahainen   Вот тогда-то Йовкахайнен
  tuosta tuon sanoiksi virkki:   вымолвил слова такие:
  "Kun ei lie minulla mieltä,   «Коль познаний маловато,
  kysyn mieltä miekaltani.   призову свой меч на помощь.
  Oi on vanha Väinämöinen,   Ой ты, старый Вяйнямёйнен,
260    laulaja laveasuinen!
  ты, хвастливый песнопевец,
  Lähe miekan mittelöhön,   что ж, давай мечи померим,
  käypä kalvan katselohon!"   на длину клинков посмотрим».
 
   
  Sanoi vanha Väinämöinen:   Молвил старый Вяйнямёйнен:
  "En noita pahoin pelänne   «Не страшны твои угрозы.
  miekkojasi, mieliäsi,   ни мечи твои, ни знанья,
  tuuriasi, tuumiasi.   ни стремленья, ни хотенья.
  Vaan kuitenki kaikitenki   Только всё-таки, но всё же
  lähe en miekan mittelöhön   ни за что с тобой не стану
  sinun kanssasi, katala,   измерять мечей, несчастный,
270    kerallasi, kehno raukka."
  на клинки смотреть, ничтожный»
 
   
  Siinä nuori Joukahainen   Тут уж юный Йовкахайнен
  murti suuta, väänti päätä,   рот скривил, набычил шею,
  murti mustoa haventa.   злобно бороду подёргал,
  Itse tuon sanoiksi virkki:   вымолвил слова такие:
  "Ken ei käy miekan mittelöhön,   «Я того, кто не согласен,
  lähe ei kalvan katselohon,   кто мечей не хочет мерить,
  sen minä siaksi laulan,   превращу в свинью заклятьем,
  alakärsäksi asetan.   в борова с поганым рылом.
  Panen semmoiset urohot   Расшвыряю всех героев,
280    sen sikäli, tuon täkäli,
  тех налево, тех направо,
  sorran sontatunkiohon,   загоню в навоз коровий,
  läävän nurkkahan nutistan."   втисну в самый угол хлева!»
 
   
  Siitä suuttui Väinämöinen,   Прогневился Вяйнямёйнен,
  siitä suuttui ja häpesi.   прогневился, застыдился,
  Itse loihe laulamahan,   сам тогда он петь принялся,
  sai itse sanelemahan:   начал заклинать искусно.
  ei ole laulut lasten laulut,   Это был не детский лепет,
  lasten laulut, naisten naurut,   детский лепет, бабьи песни,
  ne on partasuun urohon,   это были песни мужа.
290    joit' ei laula kaikki lapset
  Дети не поют такого,
  eikä pojat puoletkana,   юноши — лишь половина,
  kolmannetkana kosijat   женихи — лишь каждый третий
  tällä inhalla iällä,   на исходе этой жизни
  katovalla kannikalla.   в убывающее время.
 
   
  Lauloi vanha Väinämöinen:   Пел заклятья Вяйнямёйнен:
  järvet läikkyi, maa järisi,   колыхались воды, земли,
  vuoret vaskiset vapisi,   горы медные дрожали,
  paaet vahvat paukahteli,   лопались от пенья скалы,
  kalliot kaheksi lenti,   надвое рвались утёсы,
300    kivet rannoilla rakoili.
  камни трещины давали.
 
   
  Lauloi nuoren Joukahaisen:   Одолел лапландца песней:
  vesat lauloi vempelehen,   на дугу напел побеги,
  pajupehkon länkilöihin,   на хомут — кустарник ивы,
  raiat rahkehen nenähän.   на концы гужей — ракиту
  Lauloi korjan kultalaian:   сани с бортом золочёным
  lauloi lampihin haoiksi;   сделал в озере корягой,
  lauloi ruoskan helmiletkun   кнут с жемчужными узлами
  meren rantaruokosiksi;   превратил в тростник прибрежный,
  lauloi laukkipään hevosen   обратил коня гнедого
310    kosken rannalle kiviksi.
  в глыбу камня у порога,
 
   
  Lauloi miekan kultakahvan   в молнию — клинок героя
  salamoiksi taivahalle,   с золотою рукояткой,
  siitä jousen kirjavarren   самострел* с узором тонким —
  kaariksi vesien päälle,   в радугу над водной гладью,
  siitä nuolensa sulitut   стрелы с ярким опереньем —
  havukoiksi kiitäviksi,   в стаю ястребов летящих,
  siitä koiran koukkuleuan,   вислоухую собаку — в камень,
  sen on maahan maakiviksi.   из земли торчащий,
 
   
  Lakin lauloi miehen päästä   шапку с головы героя —
320    pilven pystypää kokaksi;
  в грозовую тучу в небе.
  lauloi kintahat käestä   Превратил он рукавицы
  umpilammin lumpehiksi,   в листья лилий на озерке,
  siitä haljakan sinisen   обратил зипун суконный
  hattaroiksi taivahalle,   в облако на синем небе,
  vyöltä ussakan utuisen   кушачок его туманный —
  halki taivahan tähiksi.   в Млечный Путь на небосводе.
 
   
  Itsen lauloi Joukahaisen:   Йовкахайнен сам был загнан
  lauloi suohon suonivöistä,   аж до пояса в болото,
  niittyhyn nivuslihoista,   до груди — в сырую пожню*,
330    kankahasen kainaloista.
  до подмышек — в грунт песчаный.
 
   
 
   
  Jo nyt nuori Joukahainen   Тут уж юный Йовкахайнен
  jopa tiesi jotta tunsi:   и почувствовал, и понял,
  tiesi tielle tullehensa,   что и вправду оказался,
  matkallen osannehensa   что на деле очутился
  voittelohon, laulelohon   в состязании серьёзном
  kera vanhan Väinämöisen.   с Вяйнямёйненом могучим.
 
   
  Jaksoitteli jalkoansa:   Пробует ногою двинуть —
  eipä jaksa jalka nousta;   вытащить ноги не может.
  toki toistakin yritti:   Пробует поднять другую —
340    siin' oli kivinen kenkä.
  держит каменный ботинок.
 
   
  Siitä nuoren Joukahaisen   Тут уж юный Йовкахайнен
  jopa tuskaksi tulevi,   чувствует: беда приходит,
  läylemmäksi lankeavi.   злое лихо наступает.
  Sanan virkkoi, noin nimesi:   Так сказал он, так промолвил:
  "Oi on viisas Väinämöinen,   «Ой ты. умный Вяйнямёйнен,
  tietäjä iän-ikuinen!   вековечный заклинатель,
  Pyörrytä pyhät sanasi,   поверни слова святые,
  peräytä lausehesi!   забери назад заклятья,
  Päästä tästä pälkähästä,   вызволи меня из лиха,
350    tästä seikasta selitä!
  выйти дай из затрудненья.
  Panenpa parahan makson,   Положу большую плату,
  annan lunnahat lujimmat."   дам тебе великий выкуп».
 
   
  Sanoi vanha Väinämöinen:   Молвил старый Вяйнямёйнен:
  "Niin mitä minullen annat,   «Что же мне пообещаешь,
  jos pyörrän pyhät sanani,   коль верну свои заклятья,
  peräytän lauseheni,   отменю слова святые,
  päästän siitä pälkähästä,   вызволю тебя из лиха,
  siitä seikasta selitän?"   выйти дам из затрудненья?»
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
360    "Onp' on mulla kaarta kaksi,
  «Два имею добрых лука,
  jousta kaksi kaunokaista;   два прекрасных самострела,
  yks' on lyömähän riveä,   сильно бьёт один по цели,
  toinen tarkka ammunnalle.   лук другой стреляет метко.
  Ota niistä jompikumpi!"   Взять из них любой ты можешь».
 
   
  Sanoi vanha Väinämöinen:   Молвил старый Вяйнямёйнен:
  "Huoli en, hurja, jousistasi,   «Что твои мне луки, жалкий?
  en, katala, kaaristasi!   Для чего чужие дуги?
  On noita itselläniki   Луки я свои имею,
  joka seinä seisoteltu,   у стены стоят у каждой,
370    joka vaarnanen varottu:
  на колках висят по стенам,
  miehittä metsässä käyvät,   в лес уходят без хозяев,
  urohitta ulkotöillä."   без героев — на охоту!»
  Lauloi nuoren Joukahaisen,   Йовкахайнена заклятьем
  lauloi siitäki syvemmä.   погрузил ещё поглубже.
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
  "Onp' on mulla purtta kaksi,   «Две имею добрых лодки,
  kaksi kaunoista venoa;   парусника два прекрасных,
  yks' on kiistassa kepeä,   первый лёгок в состязанье,
  toinen paljo kannattava.   чёлн другой хорош для грузов.
380    Ota niistä jompikumpi!"
  Взять из них любой ты можешь».
 
   
  Sanoi vanha Väinämöinen:   Молвил старый Вяйнямёйнен:
  "Enp' on huoli pursistasi,   «Для чего твои мне лодки,
  venehistäsi valita!   для чего челны чужие?
  On noita itselläniki   Лодки я свои имею,
  joka tela tempaeltu,   корабли — у всех причалов,
  joka lahtema laottu,   на любом заливе — лодки.
  mikä tuulella tukeva,   Те устойчивы на волнах,
  mikä vastasään menijä."   эти ходят против ветра».
  Lauloi nuoren Joukahaisen,   Йовкахайнена заклятьем
390    lauloi siitäki syvemmä.
  погрузил ещё поглубже.
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
  "On mulla oritta kaksi,   «Двух коней имею добрых,
  kaksi kaunoista hepoa;   двух жеребчиков отменных,
  yks' on juoksulle jalompi,   первый конь прекрасен в беге,
  toinen raisu rahkehille.   конь другой хорош в упряжке.
  Ota niistä jompikumpi!"   Взять из них любого можешь».
 
   
  Sanoi vanha Väinämöinen:   Молвил старый Вяйнямёйнен:
  "En huoli hevosiasi,   «Для чего твои мне кони,
  sure en sukkajalkojasi!   белоногие созданья?
400    On noita itselläniki
  Я своих коней имею.
  joka soimi solmieltu,   Те привязаны у яслей,
  joka tanhua taluttu:   эти — без узды в загонах,
  vesi selvä selkäluilla,   спины гладкие лоснятся,
  rasvalampi lautasilla."   словно ламбушки,— на крупах».
  Lauloi nuoren Joukahaisen,   Йовкахайнена заклятьем
  lauloi siitäki syvemmä.   погрузил еше поглубже.
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
  "Oi on vanha Väinämöinen!   «Ой ты, умный Вяйнямёйнен,
  Pyörrytä pyhät sanasi,   отмени слова святые,
410    peräytä lausehesi!
  поверни назад заклятья,
  Annan kultia kypärin,   шапку золота отмерю,
  hope'ita huovan täyen,   меру серебра отсыплю,
  isoni soasta saamat,   то, что взял отец в сраженьях,
  taluttamat tappelosta."   на войне родитель добыл».
 
   
  Sanoi vanha Väinämöinen:   Молвил старый Вяйнямёйнен:
  "En huoli hope'itasi,   «Что мне серебро чужое,
  kysy en, kurja, kultiasi!   золото твое, паршивец!
  On noita itselläniki   Это всё я сам имею,
  joka aitta ahtaeltu,   все наполнены амбары,
420    joka vakkanen varottu:
  все загружены корзины
  ne on kullat kuun-ikuiset,   золотом, как месяц, старым,
  päivän-polviset hopeat."   серебром, как солнце, древним».
  Lauloi nuoren Joukahaisen,   Йовкахайнена заклятьем
  lauloi siitäki syvemmä.   погрузил ещё поглубже.
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
  "Oi on vanha Väinämöinen!   «Ой ты, умный Вяйнямёйнен,
  Päästä tästä pälkähästä,   вызволи меня отсюда,
  tästä seikasta selitä!   дай избавиться от лиха!
  Annan aumani kotoiset,   Все свои отдам я скирды,
430    heitän hietapeltoseni
  все распаханные нивы
  oman pääni päästimeksi,   за одно своё спасенье,
  itseni lunastimeksi."   избавление от лиха».
 
   
  Sanoi vanha Väinämöinen:   Молвил старый Вяйнямёйнен:
  "En halaja aumojasi,   «Не нужны твои ни скирды,
  herjä, hietapeltojasi!   ни распаханные нивы.
  On noita itselläniki,   Я свои поля имею:
  peltoja joka perällä,   в каждой стороне по полю,
  aumoja joka aholla.   в каждом поле — скирды хлеба.
  Omat on paremmat pellot,   Мне свои поля дороже,
440    omat aumat armahammat."
  скирды мне свои милее».
  Lauloi nuoren Joukahaisen,   Йовкахайнена заклятьем
  lauloi ainakin alemma.   погрузил ещё поглубже.
 
   
  Siitä nuori Joukahainen   Тут уж юный Йовкахайнен
  toki viimein tuskautui,   оробел вконец, несчастный,
  kun oli leuan liettehessä,   в топь уйдя до подбородка,
  parran paikassa pahassa,   бородой — в гнилую тину,
  suun on suossa, sammalissa,   ртом — в болото, в моховину,
  hampahin haon perässä.   за бревно держась зубами.
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
450    "Oi on viisas Väinämöinen,
  «Ой ты, умный Вяйнямёйнен,
  tietäjä iän-ikuinen!   вековечный заклинатель,
  Laula jo laulusi takaisin,   поверни назад заклятье,
  heitä vielä heikko henki,   сохрани мне жизнь, бедняге,
  laske täältä pois minua!   отпусти скорей отсюда —
  Virta jo jalkoa vetävi,   уж теченьем ногу тянет,
  hiekka silmiä hiovi.   уж глаза песчинки режут.
 
   
  Kun pyörrät pyhät sanasi,   Коль вернёшь назад заклятья,
  luovuttelet luottehesi,   коль свой заговор отменишь,
  annan Aino siskoseni,   дам тебе сестрицу Айно,
460    lainoan emoni lapsen
  милой матери дочурку,
  sulle pirtin pyyhkijäksi,   убирать твое жилище,
  lattian lakaisijaksi,   подметать полы в хоромах,
  hulikkojen huuhtojaksi,   полоскать твою посуду,
  vaippojen viruttajaksi,   грязные стирать одежды,
  kutojaksi kultavaipan,   ткать накидки золотые,
  mesileivän leipojaksi."   выпекать медовый хлебец».
 
   
  Siitä vanha Väinämöinen   То-то старый Вяйнямёйнен
  ihastui ikihyväksi,   подобрел, развеселился,
  kun sai neion Joukahaisen   ведь девица Йовкахайнен
470    vanhan päivänsä varaksi.
  станет старому опорой.
 
   
  Istuiksen ilokivelle,   Сел на камень песнопенья,
  laulupaaelle paneikse.   на скалу отрады вечной,
  Lauloi kotvan, lauloi toisen,   пел мгновенье, пел другое,
  lauloi kotvan kolmannenki:   пел ужё мгновенье третье:
  pyörti pois pyhät sanansa,   повернул назад заклятья,
  perin laski lausehensa.   взял обратно наважденье —
 
   
  Pääsi nuori Joukahainen,   вылез юный Йовкахайнен:
  pääsi leuan liettehestä,   скулы поднял из болота,
  parran paikasta pahasta,   подбородок — из трясины,
480    hevonen kosken kivestä,
  конь опять возник из камня,
  reki rannalta haosta,   сани — из гнилой коряги,
  ruoska rannan ruokosesta.   кнут — из тонкой камышинки.
 
   
  Kohoeli korjahansa,   Сел в повозку Йовкахайнен,
  reutoihe rekosehensa;   опустился на сиденье,
  läksi mielellä pahalla,   в путь отправился, нахмурясь,
  syämellä synkeällä   сильно сердцем опечалясь,
  luoksi armahan emonsa,   едет к матушке родимой,
  tykö valtavanhempansa.   едет к батюшке родному.
 
   
  Ajoa karittelevi.   Быстро едет, поспешает.
490    Ajoi kummasti kotihin:
  Подкатил чудно к жилищу:
  rikki riihe'en rekensä,   сани поломал о ригу,
  aisat poikki portahasen.   о крыльцо сломал оглобли.
 
   
  Alkoi äiti arvaella,   Мать сыночка порицала,
  isonen sanan sanovi:   упрекал отец родимый:
  "Suottapa rikoit rekesi,   «Поломал нарочно сани,
  tahallasi aisan taitoit!   с умыслом разнёс оглобли.
  Mitäpä kummasti kuletki,   Что же ты так глупо едешь,
  tulet tuhmasti kotihin?"   бестолково так несёшься?»
 
   
  Tuossa nuori Joukahainen   Тут уж юный Йовкахайнен
500    itkeä vetistelevi
  прослезился, опечалясь,
  alla päin, pahoilla mielin,   пригорюнился, поникнул,
  kaiken kallella kypärin   шапку на глаза надвинул,
  sekä huulin hyypynyisin,   губы стиснул от обиды,
  nenän suulle langennuisen.   нос невесело повесил.
 
   
  Emo ennätti kysyä,   Мать ему тогда сказала,
  vaivan nähnyt vaaitella:   ласково его спросила:
  "Mitä itket, poikueni,   «Отчего, сыночек, плачешь,
  nuorna saamani, nureksit,   в юности рожденный, тужишь,
  olet huulin hyypynyisin,   губы стиснул от обиды,
510    nenän suulle langennuisen?"
  нос невесело повесил?»
 
   
  Sanoi nuori Joukahainen:   Молвил юный Йовкахайнен:
  "Oi on maammo, kantajani!   «Ой ты, матушка родная!
  Jo on syytä syntynynnä,   Есть теперь на то причина,
  taikoja tapahtununna,   повод для того серьёзный,
  syytä kyllin itkeäni,   есть причина горько плакать,
  taikoja nureksiani!   повод — сетовать печально.
  Tuot' itken tämän ikäni,   Буду целый век свой плакать,
  puhki polveni murehin:   горевать всю жизнь я стану.
  annoin Aino siskoseni,   Отдал я сестрицу Айно,
520    lupasin emoni lapsen
  доченьку твою просватал
  Väinämöiselle varaksi,   Вяйнямёйнену в супруги,
  laulajalle puolisoksi,   в суженые — песнопевцу,
  turvaksi tutisevalle,   чтоб защитой стала старцу,
  suojaksi sopenkululle."   мужу дряхлому — опорой».
 
   
  Emo kahta kämmentänsä   Мать свела свои ладони,
  hykersi molempiansa;   руку об руку потёрла,
  sanan virkkoi, noin nimesi:   молвила слова такие:
  "Elä itke, poikueni!   «Не горюй ты, мой сыночек,
  Ei ole itkettäviä,   сокрушаться нет причины,
530    suuresti surettavia:
  нет предлога убиваться:
  tuota toivoin tuon ikäni,   я всю жизнь того хотела,
  puhki polveni halasin   весь свой век о том мечтала,
  sukuhuni suurta miestä,   чтоб иметь в роду героя,
  rotuhuni rohkeata,   мужа славного в семействе,
  vävykseni Väinämöistä,   чтобы зятем стал мне Вяйно,
  laulajata langokseni."   свойственником — рунопевец».
 
   
  Sisar nuoren Joukahaisen   Йовкахайнена сестрица
  itse itkullen apeutui.   обливается слезами,
  Itki päivän, itki toisen   день рыдает, два рыдает,
540    poikkipuolin portahalla;
  на крыльце ничком стенает
  itki suuresta surusta,   от большой своей печали,
  apeasta miel'alasta.   от кручинушки великой.
 
   
  Sai emo sanelemahan:   Молвит мать такое слово:
  "Mitä itket, Ainoseni,   «Что, единственная, плачешь?
  kun olet saava suuren sulhon,   К знатному уходишь мужу,
  miehen korkean kotihin   уезжаешь в дом высокий,
  ikkunoillen istujaksi,   знай сиди перед окошком,
  lautsoille lavertajaksi?"   знай воркуй себе на лавке!»
 
   
  Tuon tytär sanoiksi virkki:   Молвит дочь слова такие:
550    "Oi emoni, kantajani!
  «Ой ты, матушка родная,
  Itkenpä minä jotaki:   есть о чем мне сокрушаться:
  itken kassan kauneutta,   по косе красивой плачу,
  tukan nuoren tuuheutta,   по кудрям своим прекрасным,
  hivuksien hienoutta,   по густым и мягким прядям.
  jos ne piennä peitetähän,   Мне их в юности упрячут,
  katetahan kasvavana.   в молодости их укроют.
 
   
  Tuotapa ikäni itken,   Стану век свой сокрушаться
  tuota päivän armautta,   по теплу родного солнца,
  suloutta kuun komean,   волшебству луны прекрасной,
560    ihanuutta ilman kaiken,
  красоте земли родимой,
  jos oisi nuorna jättäminen,   коль придётся их оставить,
  lapsena unohtaminen   в пору юную покинуть
  veikon veistotanterille,   у окна отца родного,
  ison ikkunan aloille."   у ворот родного брата».
 
   
  Sanovi emo tytölle,   Так девице мать сказала,
  lausui vanhin lapsellensa:   старшая проговорила:
  "Mene, huima, huolinesi,   «Глупая, напрасно плачешь,
  epäkelpo, itkuinesi!   зря, несчастная, стенаешь.
  Ei ole syytä synkistyä,   Нет причины для печали,
570    aihetta apeutua.
  нет предлога для заботы.
  Paistavi Jumalan päivä   Божье солнышко сияет
  muuallaki maailmassa,   и в других краях на свете —
  ei isosi ikkunoilla,   не у двери братца только,
  veikkosi veräjän suulla.   не у окон лишь отцовских.
  Myös on marjoja mäellä,   Есть ведь ягодки на горках,
  ahomailla mansikoita   на полянах — земляничка
  poimia sinun poloisen   для тебя, моя бедняжка,
  ilmassa etempänäki,   и в других краях далёких —
  ei aina ison ahoilla,   не на землях лишь отцовских,
580    veikon viertokankahilla."   не на братней боровине».


© 2010 -2018 - RusFin